Матрица 3: Революция (2003)

«Матрица: Революция» 2003 года — про что фильм?

Фильм начинается с того, что Нео без сознания лежит на медицинской койке корабля «Молот». Его мозговые паттерны показывают, что он подключён к Матрице, хотя физически его никто не подключал. Его разум застрял в «Мобил Авеню» — виртуальной станции метро, которая находится между Матрицей и Городом Машин. «Мобил» — анаграмма слова «лимбо», и это не случайно. Станция принадлежит Проводнику — программе-контрабандисту, которая работает на Меровингена. На станции Нео встречает семью программ: отца Раму, мать Камалу и их дочь Сати. Это программы, которые «родили» ребёнка, хотя машинам размножение не нужно. Рама объясняет, что они сделали это из любви, и что Сати будет уничтожена, если останется в Городе Машин, потому что у неё нет назначения. Её переправляют в Матрицу к Оракулу. Этот маленький эпизод — один из самых тихих и неожиданно трогательных во всей трилогии: программы, которые чувствуют любовь и страх, по сути ничем не отличаются от людей. Тем временем Морфеус и Тринити отправляются к Меровингену в клуб «Ад», чтобы выторговать освобождение Нео. Переговоры заканчиваются быстро: Тринити приставляет пистолет к голове француза и говорит, что готова умереть прямо сейчас ради Нео. Меровинген, при всей своей самоуверенности, уступает. Нео возвращается. Дальше фильм раздваивается на две параллельные линии, и это одновременно его сила и слабость. Первая линия — битва за Зион. 250 тысяч Стражей прорываются в док города. Защитники встречают их на боевых шагающих машинах — APU (Armored Personnel Unit), четырёхметровых экзоскелетах с двумя тридцатимиллиметровыми пушками на каждой руке. Капитан Мифунэ командует обороной. Бой длится около четырнадцати минут экранного времени — и это фактически отдельный фильм внутри фильма: рой машин-кальмаров заполняет гигантский док, APU отстреливаются, пехотинцы бегут с боеприпасами под огнём, Стражи рвут экзоскелеты на куски. Мифунэ гибнет, но перед смертью говорит Киду — мальчишке-добровольцу без военной подготовки — что тот должен открыть ворота для корабля «Молот». Кид забирается в повреждённый APU, запускает его и открывает ворота. «Молот» врывается в док и активирует ЭМИ — электромагнитный импульс, который выключает все электронные устройства в радиусе действия. Стражи падают. Но вместе с ними отключается и вся электроника Зиона. Это временная победа — следующая волна уже на подходе. Вторая линия — путешествие Нео и Тринити в Город Машин на корабле «Логос». Нео знает, что единственный способ закончить войну — говорить с машинами напрямую. По дороге на них нападает Бэйн — человек, в тело которого загрузился Агент Смит ещё в «Перезагрузке». Бэйн/Смит ослепляет Нео, выжигая ему глаза электрическим кабелем. Но слепой Нео обнаруживает, что видит мир иначе: он различает энергию машин как золотистый свет. Он убивает Бэйна и продолжает путь. Тринити поднимает «Логос» выше облаков, чтобы стряхнуть Стражей, облепивших корабль. И в этот момент происходит одна из самых красивых сцен трилогии: корабль пробивает чёрную завесу туч, закрывающую Землю уже несколько сотен лет, и Тринити впервые в жизни видит солнце. Чистое голубое небо. Она говорит: «Красиво». Потом корабль падает. Тринити умирает. Слепой Нео ползёт к Deus Ex Machina — гигантскому машинному лицу, центральному интерфейсу Города Машин. Нео предлагает сделку: Смит — угроза не только людям, но и машинам. Он заражает Матрицу как вирус и скоро поглотит всё. Нео уничтожит Смита, если машины прекратят атаку на Зион. Машины соглашаются. Нео подключается к Матрице. Город полностью заполнен копиями Смита — тысячи одинаковых фигур в чёрных костюмах стоят на улицах, сидят на крышах, смотрят из окон. Под проливным дождём один Смит выходит навстречу Нео. Тот самый — Смит-Оракул, который поглотил сознание Пифии и получил способность видеть будущее. Он знает, что победит. Он это видел. Финальная драка — «Супер-жестокая потасовка» — это бой двух полубогов: они бьют друг друга через стены зданий, взлетают в грозовое небо, сталкиваются в воздухе так, что ударная волна разносит дождевые капли. Потом Смит произносит фразу, которую вложил в него Оракул: «Всё, что имеет начало, имеет конец, Нео». И сам пугается — откуда это? Он этого не планировал. Нео встаёт и позволяет Смиту поглотить себя. Смит побеждает — и в тот же момент проигрывает. Машины через тело Нео посылают сигнал, и все копии Смита взрываются изнутри золотым светом. Матрица перезагружается. Нео мёртв. Война окончена. Архитектор встречается с Оракулом в парке. Он обещает, что люди, желающие покинуть Матрицу, получат свободу. Оракул спрашивает, надолго ли мир. Архитектор отвечает уклончиво. Серафим спрашивает Оракула, знала ли она заранее, что всё закончится именно так. Она отвечает: «Нет. Но я верила».

5 интересных фактов о фильме «Матрица: Революция»

• Первый в истории одновременный мировой кинопоказ. «Революция» вышла на экраны 5 ноября 2003 года в одно и то же мгновение по всему миру — ровно в 14:00 по Гринвичу. Это означало 6 утра в Лос-Анджелесе, 9 утра в Нью-Йорке, 17:00 в Москве, 23:00 в Токио и час ночи 6 ноября в Сиднее. Фильм стартовал в 108 странах одновременно. Ничего подобного раньше не делали — обычно между американской и международной премьерой проходили недели, иногда месяцы. Warner Bros. рискнула, и в первые пять дней фильм собрал 203 миллиона долларов по всему миру, установив рекорд самого большого международного уикенда открытия. Рекорд продержался ровно месяц, пока его не побил «Властелин колец: Возвращение короля».
• Капли дождя в финальной драке — это строки кода Матрицы. В сцене финального боя Нео и Смита под дождём Вачовски попросили команду спецэффектов сделать необычные капли. Дождь должен был быть «чрезмерно мокрым и каплистым» — oversized, blobby rain. Но этим дело не ограничилось. Если присмотреться (особенно на большом экране или в IMAX), можно заметить, что капли — это на самом деле одиночные строки зелёного кода Матрицы, как на мониторах, которые видны на кораблях в «реальном мире». Эффект должен был показать, что Матрица нестабильна и начинает разрушаться. На обычном телевизоре это выглядит как странное полосатое мерцание, а вот на большом экране эффект считывался отчётливо.
• Сцены на станции метро снимали в заброшенных тоннелях Сиднея. Станция «Мобил Авеню», где Нео застревает между мирами, снималась в неиспользуемых тоннелях станции «Сент-Джеймс» в Сиднее. Это реально заброшенная часть сиднейского метро — мрачная, облицованная старой плиткой, с низкими потолками. Финальная сцена, где Оракул и Архитектор разговаривают на скамейке в парке, снималась в Королевском ботаническом саду Сиднея.
• Кэрри-Энн Мосс сломала ногу во время съёмок. Физические нагрузки на трилогию были экстремальными. Мосс получила перелом ноги прямо на площадке в Австралии. Учитывая, что «Перезагрузка» и «Революция» снимались одновременно, актёры провели в Сиднее больше полутора лет, ежедневно тренируясь и выполняя трюки. Киану Ривз, Лоренс Фишберн и Хьюго Уивинг также получали травмы, хотя подробности большинства из них не афишировались.
• Для битвы за Зион строили полноразмерные APU. Четырёхметровые боевые шагоходы, которыми управляют защитники Зиона, были частично построены как полноразмерные декорации на студии Fox в Сиднее. Актёров сажали на специальную шестиосевую платформу — motion base, — которая двигалась по данным компьютерной анимации. Сначала аниматоры создавали движение виртуального APU, потом эти данные загружались в платформу, и актёр переживал тряску и повороты «вживую». Для дальних планов использовались полностью цифровые двойники пилотов, на которых накладывались данные захвата движений. Супервизор визуальных эффектов Джон «Ди-Джей» Десжарден потом вспоминал, что битва за Зион была «кошмаром с точки зрения производства» — каждый кадр содержал десятки слоёв: живые актёры, модели, CGI-Стражи, огонь, дым, трассирующие пули, обломки.

Основные герои фильма «Матрица: Революция»

• Нео (Киану Ривз). В «Революции» Нео теряет почти всё. Зрение — буквально, когда Бэйн/Смит выжигает ему глаза. Тринити — когда «Логос» разбивается о Город Машин. И в конце — жизнь, когда позволяет Смиту поглотить себя. Это совсем другой Нео, чем в первых двух фильмах. Он тихий, уставший, без иллюзий. Он не верит в пророчество — он знает, что пророчество было ловушкой. Но он верит, что может закончить войну, и идёт до конца. Ривз играет эту версию персонажа сдержанно, почти отрешённо. Некоторых зрителей это раздражало — хотелось больше эмоций. Но в контексте истории это работает: Нео принял свою судьбу и не тратит энергию на сомнения.
• Тринити (Кэрри-Энн Мосс). Её роль в «Революции» короче, чем во втором фильме, но мощнее. Тринити — единственный человек, который летит с Нео в Город Машин, зная, что возврата, скорее всего, не будет. Сцена, где она пробивает «Логос» сквозь облака и видит солнце, — её последний момент счастья. Она умирает, пронзённая арматурой при крушении корабля. Нео держит её за руку. Для многих зрителей именно эта сцена, а не финальный бой, — эмоциональный центр фильма. Мосс играет смерть Тринити без пафоса, почти буднично, и от этого только больнее.
• Морфеус (Лоренс Фишберн). Вот с Морфеусом в «Революции» произошло странное — он почти выпал из сюжета. В первом фильме он был главной движущей силой. Во втором — идейным двигателем. Здесь он сидит в кресле второго пилота на «Молоте», пока Найоби ведёт корабль через механическую линию к Зиону. Его вера в пророчество разрушена после встречи с Архитектором, и он пока не нашёл, чем её заменить. Фишберн играет растерянного, потерянного Морфеуса, и это одновременно логично для сюжета и досадно для зрителя — хочется видеть его в деле, а не в стороне.
• Агент Смит (Хьюго Уивинг). В «Революции» Смит достигает апогея. Он поглотил Оракула и получил её способность видеть будущее. Он заразил всю Матрицу — каждый человек, каждая программа превращены в его копию. Город Смитов. Миллионы одинаковых лиц в чёрных очках. Уивинг играет этого «окончательного» Смита с каким-то мрачным весельем: его персонаж уже понимает, что тоже обречён, но не может остановиться. Фраза «Цель — смысл, и смысл — связь» из второго фильма получает здесь своё завершение: смысл Смита — уничтожение, и он следует этому смыслу до полного самоуничтожения.
• Найоби (Джада Пинкетт Смит). В «Революции» Найоби наконец получает полноценную роль. Она лучший пилот флота Зиона и берётся провести «Молот» через механическую линию — узкий тоннель, заполненный обломками, который командующий Лок считает непроходимым. Сцена полёта — одна из самых напряжённых в фильме, хотя визуально она скромнее битвы за Зион. Пинкетт Смит играла Найоби и в видеоигре Enter the Matrix, где у персонажа была отдельная сюжетная линия.
• Оракул (Мэри Элис). Глория Фостер, игравшая Оракула в первых двух фильмах, умерла 29 сентября 2001 года, не успев доснять все сцены для «Революции». Роль перешла к Мэри Элис. Смена облика Оракула объясняется в сюжете тем, что Меровинген уничтожил её прежнюю «оболочку» в отместку за помощь Нео. Мэри Элис играет Оракула иначе: менее тёплого, более уставшего, но с той же спокойной убеждённостью. Её финальная реплика — «Я не знала. Но я верила» — подводит итог всей философии трилогии.
• Капитан Мифунэ (Натаниэль Лис). Командир корпуса APU, защищающего док Зиона. Персонаж назван в честь японского актёра Тосиро Мифунэ — звезды фильмов Акиры Куросавы. Мифунэ произносит мотивирующую речь перед боем, потом дерётся до последнего патрона и погибает, засыпанный Стражами. Его последний приказ Киду — открыть ворота — спасает Зион. Короткая, но запоминающаяся роль.
• Сати (Танвир К. Атвал). Девочка-программа, которую Нео встречает на станции «Мобил Авеню». Ей не нужен код, не нужна функция — она существует просто потому, что её «родители» её любят. В финале фильма она создаёт рассвет над Матрицей в память о Нео. Этот рассвет — первое солнце, которое видит виртуальный мир. Маленький штрих, который легко пропустить, но в нём — вся идея фильма: мир могут спасти не только воины и пророки, но и программа, которая научилась любить.

История создания фильма «Матрица: Революция»

«Революция» снималась не отдельно — она была частью единого производственного марафона вместе с «Перезагрузкой». Съёмки двух фильмов шли параллельно с марта 2001 по август 2002 года, в основном на студии Fox Studios Australia в Сиднее. Общий бюджет двух фильмов составил около 300 миллионов долларов, из которых на «Революцию» приходилось по разным оценкам от 110 до 150 миллионов. Такой подход — снимать два фильма одновременно, монтировать один, пока доводишь визуальные эффекты другого, и выпускать с разницей в полгода — был для Голливуда экспериментом. «Властелин колец» тоже снимал три фильма разом, но там выпуски были разнесены на три года. Вачовски сжали цикл до шести месяцев. DVD «Перезагрузки» появился в продаже всего за три недели до кинопремьеры «Революции». Самой технически сложной частью «Революции» стала битва за Зион. Супервизор визуальных эффектов Джон Десжарден отвечал за всё, что происходило в «реальном мире» трилогии, — от Стражей до APU и Города Машин. Для съёмок боя на студии в Сиднее построили секции дока Зиона в натуральную величину: площадки, перила, часть стен. Поверх этих декораций методом motion control снимались актёры в APU, а затем всё дополнялось цифровыми Стражами, обломками, огнём и дымом. Каждый APU на крупном плане — это реальный актёр на подвижной платформе, управляемой компьютером. Аниматоры сначала создавали движение виртуального шагохода, затем данные анимации передавались на шестиосевую платформу, и актёр «переживал» тряску, повороты и удары. Для средних и дальних планов в кабины APU сажали цифровых двойников с данными захвата движений. Вся система была разработана специально для этого фильма. Компания ESC Entertainment, созданная Warner Bros. именно для «Матрицы», к этому моменту стала одной из самых технологически передовых студий визуальных эффектов в мире. Но даже по их стандартам «Революция» была запредельно сложной. Руководитель визуальных эффектов Джон Гаэта, который изобрёл «bullet time» для первого фильма, координировал работу нескольких студий: ESC делала основные эффекты, Tippett Studios создавала Стражей для отдельных сцен, Sony Pictures Imageworks занималась ещё одной частью. Всё это нужно было свести в единую картинку. Финальный бой Нео и Смита — Super Burly Brawl — был последней крупной сценой, которую снимали. Для неё на площадке выстроили улицу Мегасити, заставили её манекенами и дублёрами в масках Хьюго Уивинга, залили искусственным дождём (с увеличенными каплями, по настоянию Вачовски) и снимали неделями. Каскадёры работали на специальных тросовых системах — «питчфорках» (вилах), которые позволяли актёрам «летать» и сталкиваться в воздухе. Брэд Мартин, дублёр Хьюго Уивинга, потом рассказывал, что каскадная команда тренировалась непрерывно с января 2001 года — больше полутора лет подготовки к нескольким минутам экранного времени. 97 процентов материалов от декораций были переработаны после окончания съёмок. Тонны дерева отправились в Мексику на строительство бюджетного жилья. Для индустрии, которая обычно просто выбрасывает декорации, это был нетипичный шаг. Дон Дэвис, написавший музыку для первого фильма, вернулся и к третьему. Он сотрудничал с электронным проектом Juno Reactor, создавая гибрид оркестровой и электронной музыки. Тема любви Нео и Тринити, которая лишь мелькала в первых двух фильмах, в «Революции» наконец раскрылась полностью в треке «Trinity Definitely» — и звучит она именно в сцене гибели Тринити. В отличие от предшественников, «Революция» почти не использовала «внешние» рок-треки. Только одна песня (от группы Pale 3) попала в фильм помимо оригинального саундтрека. Фильм собрал 427 миллионов долларов по всему миру — примерно вдвое меньше «Перезагрузки» и значительно меньше первой «Матрицы» (с учётом инфляции). На Rotten Tomatoes у фильма 33% положительных рецензий — самый низкий показатель в трилогии. Критики жаловались на избыточность CGI в битве за Зион, на недостаток экранного времени внутри самой Матрицы и на то, что фильм не ответил на философские вопросы, поставленные «Перезагрузкой». Некоторые, впрочем, считали «Революцию» лучше второго фильма именно за счёт эмоциональной завершённости: история Нео и Тринити получила финал, война закончилась, и трилогия поставила точку. Вачовски после «Революции» сказали близким коллегам, что не собираются снимать продолжение. Они передали права на продолжение истории разработчикам MMORPG The Matrix Online, которая вышла в 2005 году и работала до 2009-го. В 2015 году Лилли Вачовски назвала идею возвращения к «Матрице» отталкивающей, критикуя тенденцию студий штамповать сиквелы вместо оригинальных проектов. Тем не менее в 2021 году Лана Вачовски всё же сняла четвёртый фильм — «Матрица: Воскрешение» — уже без Лилли, с Ривзом и Мосс, но без Уивинга и Фишберна. Но это уже совсем другая история и совсем другой тон. «Революция» — фильм, который легко ругать. Философия первой части ушла в экшен-блокбастер, персонажи вроде Морфеуса оказались на обочине, а финальный бой для многих выглядел как видеоигровой ролик, а не кульминация трилогии. Но если отбросить сравнения с оригиналом — а оригинал был настолько хорош, что любое сравнение с ним несправедливо — «Революция» делает то, что обещала. Она заканчивает историю. Нео жертвует собой. Война прекращается. Люди, которые хотят выйти из Матрицы, получают такую возможность. Над виртуальным горизонтом встаёт первый рассвет — созданный маленькой программой по имени Сати. Не блестящий финал. Но честный.